суббота, 11 февраля 2017 г.

Еще один миф. Ю. А. Калугин о грибоедовской поездке в Крым.


В этот день пятьдесят восемь лет назад в свет вышла статья Ю. А. Калугина «Грибоедов в Крыму». Не будучи оригинальной в части характеристики заявленной в ней темы, на развитие науки об авторе «Горя от ума» данная работа, тем не менее, повлияла – обогатив писательскую мифологию прежде не фигурировавшими в грибоедовиане «подробностями».
Согласно одной из таких, в Симферополе будущий классик не просто виделся с генералом Михаилом Федоровичем Орловым, но также бывал в его доме.

Воспроизведенное в книге «У литературной карты Крыма» (П. А. Дегтярев), данное утверждение попало и на страницы другого издания – «Жизнь и деяния Александра Грибоедова» (В. П. Мещеряков), тем самым, легализовавшись в специализированной литературе. Впрочем, дальнейшего распространения среди ученых заявление Калугина не имело – прежде всего, в связи с отсутствием фактов, которые могли бы его подтвердить. Ведь документы, из которых следовало бы, что Орлов владел в Симферополе хоть каким-то имуществом, не известны и до сего дня. Что же до источников, которые проливают свет на характер его отношений с Грибоедовым, таковые свидетельствуют, что последний, если и виделся с легендарным командармом, то делал это без видимой «охоты».

Считаю статью Юрия Ароновича Калугина от 11 февраля 1959 года яркой страницей грибоедовианы и с удовольствием предлагаю ее текст вниманию Интернет-пользователей.


Литература:
Минчик С. С. Грибоедов и Крым. Симферополь, 2011. С. 21, 31.


* * * 

Наш календарь
Грибоедов в Крыму
(К 130-летию со дня смерти)

Сегодня исполняется 130-летие со дня трагической гибели А. С. Грибоедова – автора незабываемого произведения "Горе от ума".
Самодержавно-крепостнический лагерь встретил комедию в штыки и добился того, что она не появилась ни в печати, ни на сцене. Небывалый в литературе факт: ненапечатанное произведение по распространенности не уступало тогда тиражу самой ходкой, выпущенной в свет книги, а автор рукописной комедии стал одним из популярнейших людей в литературных и общественных кругах.
Расцвет этой популярности приходится как раз на время пребывания Грибоедова в Крыму. В Крым он приехал в начале июня 1825 г. из Киева, направляясь на Кавказ к ген. Ермолову, при котором состоял «секретарем по дипломатической части».
До нас дошел крымский дневник поэта! В скупых, но восторженных выражениях Грибоедов описывает великолепную панораму Южного берега, которая открылась перед ним с вершины Чатырдага. Он захвачен игрой красок. «... Красные, желтые, серые, а между ними зелень, белизна медовых гор, которые тянутся, как лагерь», – отмечает он. «... И море, даль непомерная! море, от которого глаз не оторвать».
Грибоедов исколесил Крымский полуостров вдоль и поперек. Он побывал в Севастополе, в Ялте, Алуште, Алупке, Евпатории, Бахчисарае, Судаке, Феодосии и дважды в Симферополе. 
В Симферополе поэт имел возможность убедиться, что его комедия, не пропущенная цензурой, в рукописных списках дошла и сюда. Монологи Чацкого пользовались в Симферополе таким же успехом, как в столицах. Их знали наизусть. 
Грибоедов остановился в «Афинской гостинице» на Салгирной (ныне ул. Кирова). Он избегал шумного и малознакомого общества и охотно посещал только дом Орлова, опального генерала, имевшего мужество отыскать телесные наказания в своей дивизии. И в Москве, и в Симферополе его дом был центром вольнодумной молодежи.
Не будучи членом Тайного общества, Грибоедов тем не менее поддерживал тесную связь с виднейшими руководителями декабристского движения.
«Передавал ли тебе Оржицкий о нашей встрече в Крыму? – спрашивает Грибоедов А. А. Бестужева в письме с Кавказа, после отъезда из Крыма. – Вспоминали о тебе и о Рылееве, которого обними за меня искренно, по-республикански».
Приезжал Грибоедов и в Саблы, в имение ген. Бороздина (женатого на сестре декабриста Давыдова). Он даже подумывал надолго поселиться там.
О пребывании Грибоедова в Крыму до нас дошли только три его письма к Бегичеву да крымский дневник, но и этот скудный материал раскрывает нам внутренний мир поэта. Взыскательный художник, он даже в дни, когда слава шла за ним буквально по пятам, испытывал чувство творческой неудовлетворенности. 
«Почти три месяца я провел в Тавриде, – пишет он Бегичеву из Симферополя, – а результат – нуль. Ничего не написал. Не знаю, не слишком ли я от себя требую? Умею ли писать? Право, для меня все еще загадка. Что у меня с избытком найдется, что сказать – за это я ручаюсь. От чего же я нем? Нем, как гроб?».
... Крым не принес Грибоедову того, чего он искал. Картины великолепной крымской природы, занесенные в дневник отдельными черточками, одними штрихами, так и не развернулись в большое художественное полотно. Грибоедов уезжал из Крыма не только с творческой неудовлетворенностью, но и со смутным, тревожным чувством. «Отчего я туда пускаюсь что-то скрепя сердце? – делится он своим настроением с Бегичевым. – Увидишь, что мне там несдобровать».
Последовавшие вскоре после этого (спустя три года) события в Тегеране показали, что у Грибоедова были все основания опасаться рокового исхода своего пребывания на дипломатическом посту: 11 февраля 1829 г. Грибоедов, русский посланник в Персии (как тогда именовали Ирак), трагически погиб. 

Юрий Калугин


Источник:
«Крымская правда». № 32. 1959. 11 февраля. С. 4.






Комментариев нет:

Отправить комментарий